Глава тридцать седьмая. Кочето.

Шуршаня наш молодец, столько разных историй знает – не счесть. Да ещё и праздники народные все помнит. К каждому празднику у Шуршани свои приметы да истории. Интересно его слушать: столько нового узнаёшь про старину, про уезд наш, про вещи разные. Казалось бы, некоторые предметы вообще непонятно для каких целей сделаны. А поговоришь с Шуршаней – и сразу всё ясно.

Вот недавно делали хранители сверку: проверяли, все ли предметы на месте, не нужно ли на реставрацию чего отправлять. Вещей в фондах множество: про назначение некоторых всё ясно, но есть и загадочные предметы. Например, эти. Что с ними делать-то? С виду кость как кость. Для чего нужны – не очень понятно.

А тут случай подвернулся: домовёнок про народный праздник рассказывал. День Панкратия-лапотника называется /на Руси отмечается 22 февраля/. Вот тут-то мы и разузнали про назначение этой костяной штуки.

Существует много вариаций названия у этого предмета: кочады́к, кочеты́г, кодочи́г, коточи́к, коточиг, колочи́к, кочето́к, косты́г, лапотное шило, свайка и т.д. Уменьшительно-ласкательно его называли кочедыжо́к, кочетыжо́к, кочедычек, кочедычо́к. А у нас в книге поступлений записано название «кочето».

Кочето изготавливали из дерева, металла или кости. Это инструмент мастеров по плетению из бересты, внешне напоминающий кривое шило или изогнутый плоский коготь. С его помощью увеличивают щель между слоями плетёного изделия, чтобы легче продёргивать берестяные ленты и увеличить плотность плетения. Также кочедык (кочето) использовался для изготовления пехтерей, корзин или для сдирания коры с деревьев. Вот какой полезный предмет!

Крестьяне лаптей плели много, но с уважением и почитанием относились к природе. Они умели брать берёсту с деревьев, не принося им большого вреда.

Плетением лаптей на Руси занимались мужчины, чаще всего зимой, когда нет были заняты на других работах. Лаптей нужно было сплести очень много, ведь изнашивались они всего за 3–10 дней. В лес и на сенокос удобно было ходить в такой обуви.

Когда отправлялись в дальнюю дорогу, всегда брали с собой запасную пару. Отсюда поговорка: «В дорогу идти – пя́теры лапти сплести». Плетение лаптей считалось работой несложной, но требующей определённых навыков. У нас на Севере обычно мастерили лапти из бересты с треугольными носками и сравнительно низкими бортами.

Мастера по изготовлению лаптей были в каждой деревне, но большого дохода это ремесло не приносило. В XIX веке одна пара лаптей стоила о-о-очень дёшево – всего 3 копейки /сапоги могли стоить 5-6 рублей/.

Шуршаня слыхал, что у мастеров с кочедыком связаны обряды и запреты. Если женщина прикасалась к кочедыку, принадлежащему мужчине, инструмент обязательно причинял вред мастеру. Но если в какой-то местности плетение лаптей было как мужским, так и женским занятием, то строгого запрета не существовало. В этом случае считалось, что никто кроме мастера не должен дотрагиваться до инструмента.

Раньше большинство инструментов передавалось по наследству. А вот кочето не передавали младшим родственникам. Инструмент только для одного мастера делался, ему деньги приносил, его кормил и поил. 

А ещё слыхал Шуршаня, что в древности существовало одно поверье. Верили, что мастер мог получать свои навыки от лешего. Чтобы научиться плести прочные и красивые лапти, мастер должен был взять инструмент и отнести его на ночь в лес. Да не просто отнести, а оставить на пне вместе с хлебом и табаком. Это был как бы дар лешему, который за подношение награждал мастера особым умением. Ведь леший – строгий, но справедливый хранитель леса. Он мог помочь человеку, если тот проявлял уважение к природе. Но мог и наказать, если человек ломал зря ветки, шумел в лесу, пугал зверей.

Правда это или нет – неведомо, только Шуршаня про поверье от мужиков слыхал, когда в деревне жил.

Вот такая история.